Правда «голого человека» (По пьесе М. Горького «На дне»)
Главная Сочинения М. Горький Правда «голого человека» (По пьесе М. Горького «На дне»)

Авторизация



Яндекс.Метрика
Правда «голого человека» (По пьесе М. Горького «На дне»)
(10 голоса, среднее 4.60 из 5)
Автор: Лучшие экзаменационные сочинения: 400 золотых страниц.   

Широк человек... Я бы сузил!

Ф. Достоевский.

«Братья Карамазовы»

Пьеса Горького «На дне», состоялась в постановке МХАТа в 1902 году. Состоялась как событие экзотическое, неоднозначно воспринятое и зрителями, и критикой. И, несмотря на то что зритель валом валил в театр, дружелюбные отклики левых газет потонули в массе критических и негативных статей и рецензий.

Для этого было множество причин, в ряду которых и пристрастие Горького к «босякам», и убожество интерьера, прямизна и открытость диалогов. Недоумение вызывал и апофеоз человека в пьесе. То, что уместно было в декорациях чеховских постановок, казалось, никак не годится для оборванцев коростылевской ночлежки. Однако факт остается фактом. Гимн человеку, его уму, способностям и талантам звучит именно там, под землей.

Однако одно удивляет и настораживает: в пьесе не спорят о человеке и его назначении. Спорят о картах, о деньгах, врут друг другу, но о человеке — ни разу. Словно коростылевским обитателям все об этом предмете известно и спорить не о чем. Место такое: «Все слиняло, один голый человек остался».

Недаром, когда Луке задают вопрос: «Слушай, старик, есть Бог?», — он молчит, улыбаясь. Может быть, во всей русской литературе после Достоевского нет ничего страшнее этой безмолвной улыбки старца. Вопрос повторяют: «Ну? Есть? Говори!» Лука, наконец, отвечает негромко: «Коли веришь — есть, не веришь — нет. Во что веришь, то и есть». Вот здесь скрыта последняя истина. По сути своей Лука не ответил на вопрос. Не сказал ничего. Он бы солгал, ответив утвердительно, солгал бы, сказан «нет». Он видит только «голого человека», и это печалит его сердце. «Здесь все равны, значит». Здесь нет проклятых вопросов. Они слетели, как шелуха. Нет больших чувств и страстей — без надобности, словно стоит туман, как в башке у Барона: «И все.., как во сне.., а это смешно?..» Было бы смешно, если бы не хотелось плакать.

Сатин, поющий гимн, тоже голый: «Я — арестант, убийца, шулер». Он, словно акын, поет, что видит: «Чело-век! Это великолепно! Это звучит гордо!»

Он, оборванец, без царя в голове, без Бога, глядя на мутную физиономию Барона, словно насмехается над ним: «Надо уважать человека!» Так и кажется мне, читателю и зрителю, что Барон сейчас спросит: «Ты меня уважаешь?..»

Страшен этот человек, по Горькому, и печален. Хранит он в себе клочки прошлой жизни. Все изодрано у него и внутри и снаружи. Весь сплошные лохмотья. Как у Актера, который Гамлет в душе. Ему убежать от себя хочется, и некуда. Только на пустырь, в петлю. И Клещ с его тоской по работе, и Пепел с его любовью к Наташе.

Однако и в них есть то, что внушает уважение, — они знают последнюю правду о себе — особую, горькую, жестокую, беспросветную правду. Не отвлеченную ее форму, не какой-нибудь философский закон мироздания И они научились жить с ней, с правдой «голого человека», А «голый человек», не раб и не хозяин себе. Дорогой ценой дерзновения и падения он купил себе жалкое право называться среди современных условий «началом и концом» бытия.

Коростылевская ночлежка — место исполнения желаний. Здесь сбываются мечты и теории Раскольникова и Ивана Карамазова. Здесь все позволено. Только всплывает на поверхность один парадокс когда все позволено, ничего не хочется. Нет здесь ни успокоения, ни сострадания. Умерла Анна — хорошо, кашлять не будет. Актер удавился «испортил песню... дур-рак!» И не насмешкой звучит сатинское: «Человек свободен.., он за все платит сам». Полной мерой оплачено существование, когда «некуда больше идти».

«Все в человеке, все для человека!» - Слова, слова... Нет места поступку, нет места свету. «Сатин, Барон, Настя. Перед ними бутылка водки, три бутылки пива, большой ломать черного хлеба».

Занавес.