Главная Сочинения А. А. Ахматова «Звезды смерти стояли над нами...» (по поэме А. А. Ахматовой «Реквием»)

Авторизация



Яндекс.Метрика

Посетители

Сейчас 72 гостей онлайн

Статистика

Пользователи : 47
Статьи : 1222
Просмотры материалов : 4556191
«Звезды смерти стояли над нами...» (по поэме А. А. Ахматовой «Реквием»)
(12 голоса, среднее 4.58 из 5)
Автор: Лучшие экзаменационные сочинения: 400 золотых страниц.   

Это поистине народный
«Реквием»: плач по народу,
средоточие всей боли его.

Ю. Карякин

Поэзия А. Ахматовой — это исповедь человека, живущего всеми бедами, болями и страстями своего времени и своей земли.

Людям, приходящим в этот мир, не дано выбирать время, родину родителей. На долю А. Ахматовой выпали самые тяжелые годы в самой невероятной стране мира: две революции, две войны, страшная эпоха сталинской тирании. Еще в 1917 году поэтесса ответила покинувшим Россию и звавшим ее за границу:

…равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.

Талант, преданность родной земли; подвижничество, мужество — вот те качества, за которые народ наградил А. Ахматову своей любовью.

Поэма «Реквием» — это потрясающий, основанный на фактах биографии Ахматовой документ эпохи, свидетельство того, через какие испытания прошел наш народ. Репрессии 30-х годов, обрушившиеся на друзей и единомышленников А. Ахматовой, разрушили и ее семейный очаг: вначале был арестован и сослан сын, а затем муж. Сама она жила в постоянном ожидании стука в дверь. Создаваемые между 1935 и 1940 годами строчки «Реквиема» не могли даже лечь на бумагу. Их заучивали наизусть друзья поэтессы, для того чтобы душевный крик «стомиллионного» народа не канул в бездну времени.

«Эмма, что мы делали все эти годы? Мы только боялись!» — сказала как-то А. Ахматова своей подруге. Да, они были просто люди, не из камня и не из стали. И боялись они не только за себя, но за детей и родителей, жен и мужей, близких и друзей. Над ними все время стояли «звезды смерти», этот библейский образ, символ сталинской эпохи, образ, возникший в Алокалипсисе. «Пятый Ангел вострубил, и я увидел Звезду падшую с неба на Землю, и дан ей был ключ от кладезя бездны. Она отворила кладезь бездны, и вышел дым из кладезя, как дым из большой печи; и помрачилось Солнце и воздух от дыма из кладезя. Из дыма вышла саранча на Землю…»  (Откровение  Иоанна Богослова, 9: 1-3).

Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать

Вот в таком аду, в самый трудный период жизни А. Ахматова пишет свое выдающееся произведение — скорбный «Реквием», яростное обличение сталинских беззаконий.

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.

Читаешь, и оживает эпоха массовых репрессий, общего оцепенения, страха, разговоров шепотом. А. Ахматова была ее маленькой частицей, клокочущим ручейком, вливающимся в помутневшую реку народного горя.

Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл, —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.

Эти строки из своего стихотворения «Так не зря мы вместе бедовали...» А. Ахматова делает эпиграфом к поэме. Ее судьба неотделима от судеб тех несчастных женщин, с которыми 17 месяцев стояла она в тюремных очередях в надежде послать передачу или узнать что-то о сыне.

И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною.

Перечитывая «Реквием», видишь многозначность этого произведения. Символичен образ стены — красной от крови и ослепшей от слез, пролитых жертвами и их близкими, холодной, каменной, не увидевшей горя тех, кто стоял рядом с ней. Сюда же примыкает и образ кремлевских башен:

Буду я, как стрелецкие женки,
Под кремлевскими башнями выть.

Это стены, за которыми спрятались те, кто, словно слепцы, не видят народного горя. Это глухие стены, разгородившие владык и народ. И, может быть, звезда на башне Кремля — это та самая огромная звезда, что «прямо мне в глаза глядит и близкой гибелью грозит».

Эпитеты, используемые А. Ахматовой в поэме «кровавые сапоги», «тоска смертельная», «окаменелое страдание», «каменное слово»), вызывают ужас и отвращение перед насилием, подчеркивают мучения, показывают запустение города и страны. Все в «Реквиеме» укрупнено, раздвинуто в границах (Нева, Дон, Енисей), вызывает общее представление — всюду.  Это беда всего народа, и звезды смерти светят всем одни и те же.

В эпилоге «Реквиема», словно вылитые из металла, плотно и тяжело стоят такие горькие и торжественно-гордые слова:

Опять поминальный приблизился час.
Я вижу я слышу, я чувствую вас...
Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать...
О них вспоминаю всёгда и везде,
О них не забуду и в новой беде...

Наверное, список этот был бы бесконечным. И то, что А. Ахматова выполнила свое обещание («А это вы можете описать? И я сказала: «Могу!»), явилось лучшей памятью тем невинным жертвам, тому безмерному горю, которое выпало на долю тысяч людей нашей страны «в страшные годы ежовщины».

Вслушиваюсь в первые строки «Реквиема»:

Перед этим горем гнутся горы,
Не течет великая река,
Но крепки тюремные затворы,
А за ними «каторжные норы»
И смертельная тоска.

Здесь звучит доминирующий перекатывающийся звук «р», словно гудит погребальным звоном колокол. И в такт ему начинают стучать наши сердца: «Не повторится, не повторится, не повторится никогда!»

«У каждого поэта своя трагедия, иначе он не поэт. Без трагедии нет поэта — поэзия живет и дышит над самой пропастью трагического, «бездны мрачной на краю», — писала поэтесса. Но в «Реквиеме» А. Ахматова смогла личное страдание расширить до страдания целого народа, до огромного окаменевшего изваяния горя, гениальным образом созданного из самых простых слов.

«Кто прячет прошлое ревниво, тот вряд ли с будущим в ладу», — говорил Твардовский. Как хорошо, что мы узнали правду

Может быть, это залог нашего будущего?


 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

 

Новости школы